ArmenianHouse.org - Armenian Literature, History, Religion
ArmenianHouse.org in ArmenianArmenianHouse.org in  English

Раффи

МЕЛИКСТВА ХАМСЫ


Введение   Главы 1-14   Главы 15-34   Главы 35-40   Главы 41-46
Послесловие   Словарь


XLI

Нам остается сказать несколько слов о мелике Рустаме Мелик-Алахвердяне из Гюлатаха, и на этом мы завершим наше повествование о меликствах Хамсы
Читатель помнит, что мелик Рустам не принадлежал к числу меликов — владетелей Хамсы, а получил меликство за услуги, оказанные им мусульманским ханам крепости Шуши. Он вместе со своим войском помогал Ибрагим-хану при осаде Гандзака и стал причиной гибели мелика Межлума (см. гл. XXXIII). Немало и других услуг оказал он шушинскому деспоту в ущерб армянским меликам — обо всем этом мы уже рассказывали.
Во время последнего переселения меликов Карабаха мелик Рустам остался на родине. Его отношения с шушинским Ибрагим-ханом были настолько хороши, что ему не было необходимости искать убежища в чужих краях. Но ему грозила иная опасность — месть гандзакского Джавад-хана.
Джавад-хан не мог забыть того, что именно он, объединившись с Ибрагим-ханом, осадил его крепость, предательски подослал в нее своего тестя Апрес-агу, который возбудил против него армян и т. д.
В 1799 году, то есть три года спустя после смерти мелика Межлума, Джавад-хан посчитал, что наступил, наконец, удобный момент, чтобы отомстить мелику Рустаму. Он посылает отряд воинов во главе с Мирх-хаджи, чтобы захватить мелика Рустама и разорить его страну. Мелик Рустам, прослышав об этом, выехал с конным отрядом ему навстречу.
Вместе с меликом был и его храбрый соратник — священник тэр Арутюн.*

__________________________
* Этот тэр Арутюн бып сыном священника Аствацатура и принадлежал к известному роду Дали-Махрасы (вардапета Авага) из села Мецшен, в котором и сегодня живут потомки Дали-Махрасы, прославившегося своим бесстрашием.
__________________________

Они встретили противника в поле, называемом Султани-тап*. Силы противника в несколько раз превышали силы мелика. Но поскольку в те времена исход сражения чаще решался в поединке предводителей, чем в общем сражении, то Мирх-хаджи с быстротой молнии набросился на мелика Рустама. Последний не подпустил его к себе и выстрелом из ружья свалил его коня, который, падая, подмял под собой гиганта. Мелик Рустам, обнажив меч, намеревался уже нанести смертельный удар, но Мирх-хаджи взмолился о пощаде. Мелик великодушно опустил свой меч, но в это время тюрок, валявшийся у его ног, выстрелом из револьвера смертельно ранил мелика. Подоспевший тэр Арутюн нашел его в агонии. Оставив раненого, он бросился на Мирх-хаджи и убил его. Но и он погиб в том же бою.
Голову мелика Рустама привезли в Гандзак и вручили Джавад-хану, однако по просьбе местных армян он передал им голову этого храброго человека, и они похоронили ее у дверей своей церкви. А тело его покоится на кладбище его родной крепости Гюлатах**.
Мелик Рустам не оставил после себя наследника,*** поэтому после его смерти меликом стал Ровшан, сын его брата Мирза-бека.

__________________________
* Султани-тап расположено возле села Мардакерт, на правом берегу реки Тартар.
** Могилы мелика Рустама и его верного соратника тэр Арутюна расположены рядом; на надгробных плитах обоих высечена одна и та же дата — 1799.
*** Спустя четыре месяца после гибели мелика его жена Вард-хатун родила Бала-бека.
__________________________

Мелик Ровшан не стал подобно своим предшественникам поддерживать дружественные отношения с шушинскими ханами и воевал на стороне русских против них. Во время осады Гандзака он со своим отрядом находился в рядах армии князя Цицианова и храбро воевал против Джавад-хана, враждебное отношение к которому еще более усилилось после гибели мелика Рустама.
Когда князь Цицианов взял Гандзак, мелик Ровшан покинул Джраберд и вместе со своей семьей переселился в этот город, где пользовался особым расположением князя Цицианова.
Впоследствии он оказал множество услуг русской армии, помогая ей как материально, так и своими конными отрядами. Когда полковник Карягин потерпел поражение под Шуши от многочисленного персидского войска и укрылся в крепости Шах-булах*, то только благодаря помощи мелика Ровшана его осажденный со всех сторон отряд не погиб от голода. Мелик со своими людьми прорвал кольцо персов и доставил в крепость запас продовольствия.

__________________________
* Крепость Шах-булах, построенная на развалинах Тарнагюрта {Тигранакерта), в то время была необитаема. Расположена недалеко от крепости Шуши.
__________________________

Все это так прославило имя мелика Ровшана, что русские решили послать его со своим отрядом на турецкую границу, в сторону Карса. Он уже был готов отправиться в путь, но однажды ночью был ранен неизвестным в спину на мосту в Гандзаке.
Подозрение мелика Ровшана пало на юного мелика Атама, младшего сына мелика Межлума, находившееся в то время в Гандзаке. Между двумя семьями вновь вспыхнула старая родовая вражда, приведшая, как мы знаем из предшествующего повествования, к многочисленным обоюдным злодеяниям. По требованию мелика Ровшана русский комендант арестовал мелика Атама. Но через несколько дней, когда обвинения не подтвердились, он был освобожден. Это страшно оскорбило мелика Ровшана, и он написал жалобу на коменданта в высшие инстанции. Те резко осудили действия коменданта и подвергли его кратковременному домашнему аресту.
Но когда князь Цицианов был убит под Баку, мелик Ровшан лишился своего покровителя и его отношения с комендантом Гандзака постепенно ухудшились. Мелик Ровшан решил покинуть Гандзак. Он не мог направиться на свою родину в Джраберд, так как его отношения с преемником Ибрагим-хана Мехти-ханом также не были дружественными. Случай с Карягиным навлек на него ненависть шушинских ханов, которые хотя внешне и демонстрировали свою верность русским, но сердца их принадлежали персам.
Огорченный неблагодарностью за его самоотверженную службу, мелик Ровшан оставил Гандзак и перебрался в основанную когда-то его дядей, меликом Рустамом, деревню Даш-булах, где уединился на какое-то время, не принимая участия в военных действиях. В Даш-булахе еще жили армяне, переселенные меликом Рустамом из Джраберда. Мелик Ровшан взял их под свое покровительство и жил мирной жизнью. Там он и умер несколько лет спустя вследствие болезни, вызванной раной, полученной на гандзакском мосту. Он оставил после себя одного сына, по имени Алахверди-бек, который был вторым в этом роду меликом Алахверди* и со смертью которого меликство этого рода завершилось.

__________________________
* Мелик Алахверди II оставил трех сыновей — Мисаел-бека, Каграман бека и Межлум-бека.
__________________________

Говоря о случае с Карягиным, мы не можем не вспомнить имя мелика Вани Атабекяна из Кусапата, прославившегося во многих сражениях.
Хотя Атабекяны вели свое происхождение от старинного дворянского рода, однако отец Вани, Туни (Арутюн), был простым ремесленником, занимался ювелирным делом. В юности Вани работал в мастерской отца и был ему хорошим помощником. Но это занятие вскоре наскучило ему. В Карабахе ежеминутно звенело оружие, грохотал гул сражений — кровь рода взыграла в нем, он отложил в сторону мехи и молоточек ювелира и отправился на поле боя. Не сказав о своем решении родителям, он тайно покинул отчий дом. Спустя некоторое время они узнали, что Вани поступил на службу к джрабердскому мелику Ровшану, возглавил один из его конных отрядов и стал называться Вани-юзбаши (сотник Вани).
В 1804 году 300 семей, проживавших в Джраберде, стремясь освободиться от зверств Ибрагим-хана, перебрались в Гандзак и поселились в окрестностях этого города. Летом того же года около 500 человек из этих переселенцев умерли от жары и непривычного климата, а остальные бежали в деревню Восканапат Гандзакского ханства, где было сравнительно прохладнее.
Среди этих переселенцев был и сотник Вани. В Гандзаке он познакомился с полковником Карягиным, которому в это время было поручено оказать помощь крепости Шуши. Именно тогда (1805) персидский престолонаследник Аббас-Мирза с многочисленным войском осадил крепость Шуши, а Ибрагим-хан, незадолго до этого присягнувший на верность русскому правительству и тем не менее пытавшийся перебежать к этому заклятому врагу русских, был убит меликом Джумшудом и майором Лисаневичем (см. гл. XXXIV). Но Шуши все еще оставалась осажденной армией Аббас-Мирзы. Майор Лисаневич и мелик Джумшуд, запертые в крепости, имели в своем подчинении слишком мало сил, чтобы оказать сопротивление врагу. Им помогали главным образом жившие в крепости армяне, и они ожидали помощи извне.
Помощь должен был оказать полковник Карягин, который уже выступил из Гандзака, а сопровождал его со своим отрядом сотник Вани. Отряд русских состоял из 600 солдат и имел при себе лишь две пушки. Возле реки Тартар их встретили передовые части персов, насчитывавшие более 10000 человек. Командовал ими Пир-Кули-хан. Сражение развернулось на берегу упомянутой реки. Несмотря на то, что численность вражеского войска намного превосходила объединенные силы русских и конного отряда сотника Вани, персы были разбиты и начали отступать, бросив на поле сражения свои пушки и боеприпасы. Но на помощь им подоспел со своей огромной армией Аббас-Мирза. Всадники сотника Вани и русские солдаты отчаянно сопротивлялись несколько дней, но что могла поделать горстка храбрецов против превосходящих сил Аббас-Мирзы. Карягин был ранен, половина его солдат погибла, а оставшиеся в живых укрепились в ближайшей крепости Шахбулах*.

__________________________
* Именно в это время мелик Ровшан, доставив запасы продовольствия, спас их от голодной смерти, а мелик Джумшуд, прискакав к ним на помощь из крепости Шуши, спас от полного уничтожения.
__________________________

Русский отряд, возможно, весь погиб бы в этой заброшенной крепости от голода и вражеского огня, если бы после восьми ужасных дней сотник Вани не вывел их ночью из крепости и не помог добраться до армянского селения Мохратах. Здесь он на собственные средства содержал и кормил русских солдат до тех пор, пока не подоспела помощь, и они, рассеяв огромную армию Аббас-Мирзы, изгнали ее на правый берег реки Ерасх. Героически проявили себя в этих сражениях мелик Джумшуд, мелик Ровшан и сотник Вани.
Впоследствии сотник Вани со своей конницей не раз принимал участие в войнах на стороне русских и каждый раз проявлял примеры замечательного мужества. Зимой 1812 года Аббас-Мирза с сильным войском вновь вторгся в пределы Карабаха. В это время батальон Троицкого полка под командованием майора Джиньи находился у реки Тартар, на зимовке, называемой Султан-буд. Персидская конница во главе с Джафар-Кули-ханом* внезапно атаковала упомянутую зимовку и полностью уничтожила весь батальон. Из крепости Шуши на помощь им был отправлен сотник Вани с 200 русскими солдатами, 2 пушками и отрядом армянских всадников. Но дело было закончено еще до их прибытия. О разгроме зимовки сотник Вани узнает в тот момент, когда встречает на полпути персидский отряд, принимавший участие в уничтожении русского батальона. Он вынужден был укрепиться в крепости Шахбулах, которая тут же была окружена армией Джафар-Кули-хана. Сотнику Вани пришлось проявить все присущее ему мужество, чтобы своими немногочисленными силами противостоять значительно превосходящим силам персов и выдержать обстрел крепости, продолжавшийся несколько дней.

__________________________
* Джафар-Кули-хан — сын Мамад-Хасана-аги, а последний — сын шушинскбго Ибрагим-хана.
__________________________

В конце концов ворота крепости, не выдержавшие мощного пушечного огня, рухнули, и персы ворвались в крепость, но велико было их удивление, когда они в ней никого не обнаружили. Накануне ночью сотник Вани вывел своих солдат из крепости и провел их через считавшиеся непроходимыми горы в армянскую деревню Фарух. В крепости он оставил несколько человек, которые, вводя в заблуждение противника, время от времени отвечали на их выстрелы. Как только персы ворвались внутрь, люди эти, словно духи, исчезли.
Сотник Вани был одним из тех армянских героев, которые самоотверженно сражались за утверждение русского владычества в Закавказье. Он принял активное участие в Асландузском сражении, состоявшемся 20 октября 1812 года на правом берегу реки Ерасх, в котором генерал Котляревский (1) разбил армию Аббас-Мирзы. Столь же храбро действовал сотник Вани и во время взятия тем же генералом Котляревским крепости Ленкорань (1 января 1813 года).
Но вообще армяне на службе у чужих исключительно скромны: совершают крупные дела, но удовлетворяются малыми требованиями.
Сотник Вани за свою службу получил от русского правительства чин прапорщика, медаль и пенсион. А шушинский Мехти-хан (сын Ибрагим-хана) подарил сотнику Вани его родное село Кусапат и пожаловал титул мелика. Отныне он должен был называться мелик Вани.
Так как последние наследники прежних владетелей Джраберда (мелик Атам II Мелик-Исраелян) переселились в область Гандзак, а последние наследники новых меликов (мелик Ровшан Мелик-Алахвердян) — в Нухинскую область, то Джраберд остался без меликского правления. И только мелик Вани был достоин управлять Джрабердом и защищать в этот период гавар от бурных событий; он и получил от Мехти-хана меликство Джраберд.
Мелик Вани был не только доблестным воином, но и мудрым правителем. Он на протяжении 42 лет мирно исполнял должность мелика Джраберда, постепенно вернул на родину рассеявшихся жителей этого края, развил земледелие и ремесла. Он умер в глубокой старости (1854), и после него род Атабекянов еще более укрепил свой авторитет в Карабахе*.

__________________________
* У Мелика Вани было четверо сыновей Овсеп-бек, Саргис-бек, Атабек (полковник) и Микаел-бек. А брат мелика Вани, сотник Акоп, оставил только одного сына — Аслан-бека, сыновьями которого были Нерсес-бек Мовсес-бек и Никола-бек.

(1) Котляревский, Петр Семенович (1782-1851) — генерал от инфантерии, в 14 лет стал участником персидской войны, предпринятой в конце царствования Екатерины II, в 17 лет был произведен в офицеры и отличился подвигами во время военных действий в Закавказье, особенно в сражениях при Асландузе и штурме крепости Ленкорань.
__________________________

XLII

В 1808 году умер католикос Карабаха Исраел. Это был тот самый злодей, который предал армянских меликов, погубил католикоса Ованеса и благодаря этому предательству стал любимцем Ибрагим-хана (см. главы XX и XXI).
Нам известно, что брат Ованеса католикос Саргис Хасан-Джалалян, преследуемый тем же злодеем, вместе с беженцами из Карабаха жил в Ахпатском монастыре, принадлежавшем тогда Грузии. Там пробыл он целых 14 лет (см. главу XXXVII).
Когда католикос Саргис услышал о смерти своего заклятого врага — католикоса Исраела, узнал о том, что непримиримый враг армян — Ибрагим-хан — убит, а армянские мелики переселились вместе со своими подданными из Грузии в Карабах, — он решил вернуться в Гандзасарский монастырь и вновь занять престол католикоса Агванка.
Он решил послать вначале своего племянника вардапета Багдасара, а затем отправиться самому.
В 1808 году, то есть в год смерти католикоса Исраела, вардапет Багдасар отправился из Тифлиса в Карабах*. Он нашел монастырь Гандзасар в полном запустении. Энергичный, деятельный и трудолюбивый вардапет сумел в короткое время не только привести в порядок монастырь, но и частично возвратить монастырские владения, перешедшие в руки тюркских беков и армянской знати.

__________________________
* Вместе с вардапетом Вагдасаром в Карабах отправился н сын другого брата католикоса (Габриел-бека) мелик Григор. В том же примечании мы считаем необходимым отметить и то, что в числе родственников католикоса Саргиса, находившихся в Грузии, был и его брат Алахкули-бек. Это был тот самый изменник, который выдал Ибрагим-хану меликов Карабаха, тайно переписывавшихся с русским правительством (см главу XX). Покрытый бесчестием, он скитался по Грузии до тех пор, пока карабахские мелики не отомстили ему, отрезав голову и скрыв тело...
__________________________

Когда в монастыре Гандзасар все было приведено в порядок, католикос Саргис покинул Грузию и из Ахпатского монастыря переселился в Карабах (1812). Вместе с ним переселились и те беженцы из Карабаха, которые еще оставались в Грузии.
Вскоре после возвращения католикоса Саргиса в Гандзасар между ним и Эчмиадзином возник новый спор. Причиной его было тщеславие католикоса.
В XXXVII главе нашей истории мы рассказали, что Католикос Саргис во время своего пребывания в Грузии отправился в Эчмиадзин, где дал обещание не пользоваться титулом и печатью католикоса, а удовлетвориться титулом и печатью архиепископа, благодаря чему получил пастырство над Ахпатским монастырем и проживавшими в Грузии переселенцами из Карабаха. И на протяжении 14 лет он правил в Грузии своей паствой в качестве архиепископа. Но сразу же после возвращения в Карабах он вновь стал называть себя католикосом Агванка и пользоваться католикосскими правами. Подобное поведение Саргиса, естественно, должно было вызвать неудовольствие Эчмиадзина.
Из Эчмиадзина потребовали, чтобы он выполнил данное им обещание, но он не только игнорировал это требование, но, прибегнув к защите преемника Ибрагим-хана Мехти-хана, объявил себя полностью независимым от Эчмиадзина. Эта междоусобица продолжалась целых три года, до тех пор, пока высшее духовное управление Эчмиадзина с помощью русских властей принудило в 1815 году Саргиса отказаться от титула католикоса и принять титул митрополита с правами архиепископа. Так завершилась история католикосата Агванка, восходящая к временам Григориса — внука Просветителя.
Еще при жизни митрополита Саргиса его племянник вардапет Багдасар был послан в качестве его преемника в Эчмиадзин, где был помазан в епископы. И поскольку на протяжении веков католикосами Агванка неизменно были представители рода Хасан-Джалалянов, то теперь Саргис хотел, чтобы традиция эта была сохранена и для начавшейся с него истории митрополитства Агванка.
Отправившись в 1820 году в Эчмиадзин и приняв из рук католикоса Ефрема сан епископа, Багдасар вернулся в монастырь Гандзасар и, поскольку Саргис был уже в весьма преклонном возрасте, фактически принял на себя духовное управление епархией.
В 1826 году Карабах ждала новая беда: персидский престолонаследник Аббас-Мирза с 80-тысячным войском перешел Ерасх и овладел Карабахом; местные мусульмане примкнули к персам. Комендант Шуши полковник Реутт (1) с небольшим русским гарнизоном оказался запертым в крепости. 48 дней держал Аббас-Мирза осаду крепости. Одновременно зять Фатх-Али-шаха Эмир-хан сардар и старший сын Аббас-Мирзы Мамед-Мирза с огромным войском направились в провинцию Гандзак, овладели крепостью Гандзак и оттуда двинулись в Шамхор, готовясь к походу на Тифлис. Христианское население края находилось в отчаянии.
В последующих главах нашей истории будет рассказано, как усилиями генерала князя Мадатова персы были разбиты и изгнаны, а сейчас остановимся лишь на том, что касается митрополита Саргиса.
Армянам грозило полное истребление. Народ в ужасе бежал, ища укрытия в горах и лесах. Занятие русскими войсками Карабаха Аббас-Мирза объяснял не столько мощью русского оружия, сколько действиями армян в пользу русских (и действительно, русские для овладения Карабахом вовсе не пролили крови). Поэтому он хотел покарать армян, которые, по его мнению, изменили вековой преданности персам.
Для того чтобы смягчить гнев Аббас-Мирзы и спасти армян от его мести, престарелый митрополит Саргис, взяв с собой правителя Джраберда мелика Вани Атабекяна и правителя Гюлистана мелика Овсепа II Мелик-Бегларяна*, отправился к Аббас-Мирзе. Персидский престолонаследник принял его в деревне Ханкенди, расположенной в нескольких верстах от крепости Шуши.

__________________________
* Мелик Овсеп II — старший сын покойного мелика Фрейдуна.
__________________________

Слезы старого митрополита и красноречие мелика Вани смягчили гнев престолонаследника. Аббас-Мирза пожаловал им богатые «халаты» и, успокоив, отправил в обратный путь, обещав не причинять вреда армянам, если они останутся верными персам и перестанут помогать русским.
Конечно, армяне не могли не симпатизировать русским и, как увидим далее, всячески способствовали победам князя Мадатова над Аббас-Мирзой и полному изгнанию персидских войск из Карабаха. Тем не менее визит к Аббас-Мирзе дорого обошелся митрополиту Саргису и двум меликам.
Когда персидские войска были изгнаны из Карабаха, князь Мадатов приказал арестовать всех троих. Посещение непримиримого врага русских расценивалось как своеобразное предательство. Митрополита Саргиса выслали в Тифлис, где он был заключен в тюрьму. А мелика Вани Атабекяна и мелика Овсепа Мелик-Бегларяна отправили в Баку, чтобы оттуда сослать в Сибирь.
Восемь месяцев и мелики, и митрополит Саргис находились в заключении. В конце концов их невиновность была доказана, и они были освобождены.
Митрополит Саргис был освобожден стараниями Нерсеса (будущего католикоса). Но те мучения, которые он перенес во время заключения крайне отразились на его здоровье, и вскоре после возвращения из Тифлиса он скончался (1828).
Спустя два года после смерти Саргиса (1830) мелики Карабаха обратились к католикосу Ефрему в Эчмиадзин с просьбой назначить его преемником епископа Багдасара, племянника покойного. Багдасар был вызван в Эчмиадзин и в тот же год получил сан митрополита.
Следует считать особой удачей, что в тот момент, когда русские овладели Карабахом и Ереванской областью, в Эчмиадзине находился церковник, подобный Нерсесу, а в монастыре Гандзасар — митрополит Багдасар. Их деятельность имела много общего, с той лишь разницей, что Нерсесу присущи были политические идеалы, а Багдасару — стремление к церковному и монастырскому благоустройству.
Если бы не митрополит Багдасар, то сегодня монастырь Гандзасар и другие монастыри Карабаха не обладали бы поместьями площадью в несколько сотен тысяч десятин.
Во время пребывания меликов Карабаха и митрополита Саргиса в Грузии имения, принадлежащие монастырям, оказались заброшенными и перешли в руки различных тюркских беков. Потребовались огромные усилия со стороны митрополита Багдасара, чтобы вернуть монастырям если не все утраченное, то хотя бы значительную его часть.
Истины ради следует признать, что митрополит Багдасар, как и все наши высокопоставленные церковники, имел и свои слабые стороны. Дело в том, что, стремясь как-то улучшить положение своих бедных родственников — Хасан-Джалалянов, он выделил им небольшую часть монастырских угодий... Свою долю получил и визирь митрополита.
Но эту слабость следует считать вполне извинительной на фоне той деятельности, которую он проводил по возвращению принадлежащих монастырям поместий, попавших в руки различных захватчиков.
Иначе относился к монастырской собственности католикос Исраел, современник католикоса (впоследствии митрополита) Саргиса. Вспомним, что этот католикос Исраел, любимец Ибрагим-хана, выдавший ему карабахских меликов, не принадлежал к роду католикосов Гандзасарского монастыря Хасан-Джалалянов, а был одним из самозваных католикосов монастыря Ерек Манкунк. Возможно, читатель не забыл, что во время пребывания меликов Карабаха и католикоса Саргиса в Грузии Исраел под защитой Ибрагим-хана правил католикосатом Агванка. Этот изменник умер в доме одного из своих родственников, гнусное имя которого упоминать здесь у нас нет никакого желания. В том же доме католикос хранил собранные из нескольких богатых монастырей Карабаха серебряные сосуды, святыни и драгоценные одеяния. После смерти католикоса все это досталось его родственнику. Эта утрата не оказалась бы столь значительной, если бы здесь же не находились и купчие крепости различных монастырей. И если митрополиту Багдасару не удалось вернуть всю собственность, принадлежащую монастырям Карабаха, то одной из основных причин этого явилось то, что купчие крепости находились у того человека, в доме которого умер католикос Исраел. Этот господин различными окольными и темными путями либо присвоил эти поместья, либо, тайно получив деньги и уничтожив монастырские купчие, позволил тюркам овладеть ими.
Митрополит Багдасар решил вначале отобрать у захватчиков поместья, находящиеся в гаваре Хачен и принадлежавшие монастырю Гандзасар. Эти владения были столь обширны, что на них были расположены около 60 принадлежавших монастырю деревень, окруженных богатыми лесами, пашнями и пастбищами. Но ему удалось вернуть в собственность монастыря только 30000 десятин, большая же часть земли осталась спорной.
Смысл деятельности митрополита Багдасара по возвращению монастырских угодий состоял не в том, чтобы обеспечить существование монастырей и монахов, а главным образом в том, чтобы они стали постоянным и устойчивым источником доходов для основания школ в различных местах Карабаха.
Хотя сам митрополит Багдасар был человеком необразованным и, как и всякий карабахец, грубоватым, но в то же время, как и всякий карабахец, был наделен природным умом, упорством и дальновидностью*. Он не получил образования, но страстно тянулся к знаниям. Основал при монастыре Гандзасар школу и пригласил в нее в качестве учителя и управляющего прекрасного оратора и арменоведа вардапета Овсепа** из Нухинской области.

__________________________
* Шутки митрополита Багдасара, вымышленные анекдоты о нем среди армянского населения Карабаха столь же популярны, как и притчи Моллы Насреддина.
** Этот вардапет Овсеп, оставивший после себя множество учеников и доброе имя, как позже стало известно, был на самом деле епископом, но, скрыв свой высокий сан, занимался преподаванием как простой учитель.
__________________________

В 1836 году в Шуши была учреждена консистория уездного духовного управления. Митрополит Багдасар был приглашен в Эчмиадзин и, присягнув там на верность, был назначен католикосом Ованесом Карбеци (2) епархиальным начальником (1837). Естественно, что тем самым права Багдасара существенно ограничивались. Прежде он считался митрополитом Агванка и был независимым в своей духовной власти, но после учреждения консистории оказался в прямом подчинении Эчмиадзина, который нередко препятствовал свободной деятельности митрополита... Он вынужден был покинуть монастырь Гандзасар — многовековую резиденцию католикосов Агванка — и перебраться в крепость Шуши. Здесь митрополита ожидало широкое поле деятельности, но одновременно и тяжелая работа.
Первым шагом митрополита явилась попытка вернуть обширные поместья, принадлежавшие монастырю Хота* и незаконно захваченные дочерью Мехти-хана Хуршит и другими тюркскими беками вследствие тех же обстоятельств, что и собственность других монастырей Карабаха.

__________________________
* Монастырь Хота, или Хута, находится в Верхнем Хачене, на берегу реки Тартар. В 1214 году этот монастырь на собственные средства основала княгиня Арзу-хатун в честь апостола Тадея (Фаддея) (3) Несмотря на то, что этот монастырь владеет богатейшими поместьями, они сегодня вследствие беспечности наших ленивых церковников полностью заброшены и используются скотоводами-тюрками для содержания скота.
__________________________

На сей раз противниками митрополита были люди могущественные и влиятельные. Но настойчивый и не отступающий перед трудностями Багдасар в течение нескольких лет судился с дочерью хана и другими беками, пока не отобрал у них около 150000 десятин, принадлежавших упомянутому монастырю. Эти земли простираются вдоль южного и северного берегов реки Тартар и называются Додху-Калбаджар, Лева и Марджумак. Судебные издержки митрополита составили почти 30000 рублей, что в то время представляло огромную сумму.
Владения монастыря Хота — национальное богатство, стоимость которого исчисляется миллионами, — представляют собой, по сути, целую область. На них, помимо прекрасных девственных лесов, помимо обширных пастбищ и гор, помимо просторных и плодородных пашен, расположено около ста деревень. В горах и долинах кочевало около двадцати пастушеских племен. Они выплачивали монастырю Хота (то есть духовному управлению Карабаха) ничтожную плату — называть ее просто смешно...
Митрополит Багдасар оставил своему народу поистине огромное наследие, но его нерадивые преемники постепенно расточили это богатство*.

__________________________
* Из описания нашего путешествия в Сюник, пока еще не опубликованного (4), читатель сможет узнать о бедственном состоянии монастырских поместий в Карабахе и, в частности, о варварском расточении поместий монастыря Хота. Здесь же отметим, что после смерти митрополита Багдасара вследствие беспечности высших духовных властей Эчмиадзина и корыстолюбия некоторых епархиачьных начальников часть поместий монастыря Хота вновь отошла к дочери Мехти-хана Хуршит, другой частью завладели генерал Хасан-бек Агаларов и другие беки, а оставшееся либо поделили между собой различные частные лица, либо отошло в собственность двора. Ныне в бесспорном владении монастыря Хота осталось около 100000 десятин, а по поводу оставшейся части духовное управление вот уже несколько лет вновь ведет тяжбу в суде.
__________________________

Среди полезных деяний митрополита Багдасара можно упомянуть и строительство в 1843 году прекрасной резиденции, ставшей одним из замечательных сооружений крепости Шуши. Он приобрел также обширную территорию, примыкающую к той же резиденции, с целью построить там специальное здание школы, но преждевременная смерть помешала митрополиту осуществить этот замысел*.
Заслугой митрополита Багдасара явилось и возвращение Амарасской церкви св. Григориса. Ввиду того, что эта церковь долгое время оставалась в запустении, тюрки заняли ее, назвали понятным для себя именем Аг-оглан** и объявили святым местом. Земли, окружавшие монастырь, и все поместья, расположенные в Амарасской долине, находились во владении тюрок. А просторные залы монастыря и весь комплекс, кроме церкви, русские использовали как таможню.

__________________________
* В 1872 году архиепископ Саргис Хасан-Джалалян завершил строительство школы и расширил здание резиденции. С тех пор в нем помещаются приходская духовная школа, резиденция и консистория.
** Аг-оглан означает «белый мальчик». В монастыре Амарас покоились мощи внука Григора Просветителя Григориса, который был рукоположен в католикосы в юности. Вероятно, поэтому иноплеменники назвали его «белым мальчиком».
__________________________

Стараниями митрополита в 1848 году русское правительство распорядилось перенести таможню на берег реки Ерасх, в Джабраил, а монастырь с его поместьями передать в собственность армянских духовных властей.
Помимо приходской школы, митрополит Багдасар основал в крепости Шуши типографию, оборудование для которой он приобрел у находившейся в то время в Карабахе немецкой миссии, после того как русское правительство выслало ее из Карабаха. Он послал значительную сумму в конгрегацию мхитаристов в Венеции, получил от них по одному экземпляру всех имевшихся изданий и создал при школе богатейшую библиотеку, собрав в ней и замечательные рукописи, хранившиеся в монастырях Карабаха. Он намеревался со временем издать их в собственной типографии*.
Возможно, этот деловой и энергичный человек принес бы больше пользы Карабаху, прожив он еще несколько лет. Однако изнуряющий ревматизм, приобретенный им в последние годы, начал обостряться, и он умер 27 июня 1854 года в возрасте 79 лет. Прах его погребен в притворе монастыря Гандзасар, рядом с могилами двух братьев его отца — католикоса Ованеса и митрополита Саргиса**. С его смертью окончательно завершилась история митрополитства Агванка.

__________________________
* Эта богатейшая библиотека ныне почти полностью разграблена, многие рукописи попали в руки различных частных лиц. Мы обнаружили в ней лишь рукописную историю Агванка, половина которой отсутствует.
** На надгробии высечена следующая эпитафия. «Это могила митрополита — великого архиепископа Багдасара, пастыря армян в стране Агванк. Из рода великого князя Джалала, владетеля Арцахской страны. В лето 1303 (1854), июля 9-го»
__________________________

После митрополита Багдасара из рода Джалалянов лишь архиепископ Саргис (5) довольно продолжительное время исполнял должность епархиального начальника Карабаха: после его смерти род Хасан-Джалалянов более не дал ни одного видного священнослужителя.
Наиболее известным из последних меликов Хачена стал брат митрополита Багдасара мелик Алахверди II Хасан-Джалалян, умерший в 1827 году. После его смерти меликство этого рода завершилось. Он оставил четырех сыновей: священника Иеремию, вардапета Мовсеса, Абраам-бека и Овсеп-бека.

__________________________
(1) Реутт, Иосиф Антонович — полковник, командир 42-го егерского полка. В 1886 г. был осажден в Шуши Аббас-Мирзою. В 1829 г. управлял занятым русскими войсками Карсским пашалыком.
(2) Ованес Карбеци — католикос всех армян (1831-1842).
(3) Монастырь назывался Хута, или Дади. Название Хута возникло от арм. «хут» — «холм», ибо комплекс расположен на холмистом правом берегу реки Тартар, в районе нын. Келбаджара. Название Дади связано с преданием, согласно которому епископ Дади, или Дадо, был предан мученической смерти в Арцахе за проповедовывание христианства.
Этот монастырь — один из древнейших памятников церковной архитектуры в крае, основан в IV-V вв. В первой половине XII века сельджуки разрушили до основания все монастырские строения. Представители княжеского рода Атерка (Хасан Старший, его сыновья — Вахтанг и епископ Григор) в короткое время восстановили разрушенные и построили новые церкви и часовни, возродили былую активную деятельность епископата.
Таким образом, жена Вахтанга Арзу-хатун в 1214 году не «основала монастырь», а построила рядом со строениями предшественников церковь Сурб Хач (Святого Креста), сохранившуюся поныне в восточной части монастырского комплекса (см . Б Улубабян, «Монастырь Дади, или Хута», журнал «Эчмиадзин», 1971, № 6-7, на арм. яз).
(4) Речь идет о незавершенных путевых заметках «Два месяца в Агванке и Сюнике». Семь глав этой работы опубликованы после смерти Раффи в журнале «Лума» (1896, №№ 1-2)
(5) Как выяснил сам Раффи уже после выхода «Меликств Хамсы», Саргис епископ Джалалянц не принадлежал к роду Хасан-Джалалянов.
__________________________

XLIII

12 октября 1813 года возле крепости Зейва* был подписан Гюлистанский мирный договор, в соответствии с которым Персия признала собственностью России Карабахское, Шемахинское, Гандзакское, Шекинское, Талышское, Бакинское, Кубинское и Дербентское ханства.

__________________________
* Зейва — крепость, принадлежавшая Мелик Бегларянам.
__________________________

Казалось, что с подписанием этого договора должны были закончиться русско-персидские войны, должны были прекратиться непрестанные набеги воинственного Аббас-Мирзы на принадлежащие русским земли. Но перемирие длилось недолго. Этот договор Аббас-Мирза использовал главным образом для того, чтобы выиграть время, объединить свои силы и вернуть утраченные провинции.
Для защиты указанных ханств и окончательного покорения кавказских горцев нужен был человек, знакомый с местными условиями.
В это время своими блестящими победами громкую славу приобрел генерал князь Мадатов, армянин по происхождению. Этот герой считался одним из храбрейших и способнейших военачальников русской армии, а его знание обычаев восточных народов и способов войны с ними неизменно приводило его к победам.
Имея в виду упомянутые достоинства князя, он, по рекомендации генерала Ермолова, назначенного в 1816 году главнокомандующим в Грузии, в том же году высочайшим указом был назначен командиром Отдельного Кавказского корпуса.
А в 1817 году он назначается военно-окружным начальником Карабахского, Шекинского и Ширванского ханств. Ему был поручен надзор за управлением и благоустройством упомянутых ханств.
Князь Мадатов вышел из Карабаха в лаптях, а вернулся на родину в чине генерал-лейтенанта, грудь его украшали многочисленные ордена. Все, чем он владел, было достигнуто благодаря личному мужеству и самоотверженности в сражениях. Отчий край восторженно приветствовал его: сердца всех армян были исполнены гордости и тщеславия. Воодушевление меликов не знало границ: все надеялись, что благодаря князю они восстановят свои исконные права.
Два года князь был занят тяжелейшей войной с кавказскими горцами, которая завершилась завоеванием северного Дагестана и успокоением местных полудиких разбойничьих племен.
Вернувшись в Карабах, князь приступил к благоустройству порученных его надзору трех ханств: основал в них уездные суды, или диваны, и часто лично присутствовал при разборе дел.
А правителем Карабаха вновь оставался преемник Ибрагим-хана Мехти-хан, получивший к этому времени от русских чин генерала и сохранивший прежние, хотя и ограниченные, ханские права. Мы говорим «ограниченные» лишь потому, что ему было запрещено наказывать, приговаривать к смерти, а во всех остальных случаях он ныне, можно сказать, имел больше прав, чем при персидском господстве. Он самовольно дарил земли, селения, поместья (конечно, не свои собственные) или же отнимал их у одних и передавал другим, одним словом, вел себя в отношении земли и подданных края как полновластный хозяин.
Этот произвол Мехти-хана основывался на ошибочном понимании русскими прав ханов и распространения их границ. Русским, знакомым в своей стране с крепостничеством, с неограниченными правами помещиков на землю и крепостных, которых обменивали даже на охотничьих собак, — этим русским, понятно, подобное поведение хана не казалось необычным, тем более, что они считали его властителем и владетельным князем Карабаха.
В то время русские были еще недостаточно знакомы с порядками правления, законами и обычаями Персии. Хан, если он владел какой-либо деревней или поместьем, мог продать их как обычный собственник. Но он не являлся хозяином или царем страны и не имел права распределять общественную землю, дарить ее, кому угодно, или отбирать, у кого вздумается. Повторяем, подобный произвол хана возник благодаря непониманию русскими чиновниками того времени прав хана, и ханы постарались извлечь выгоду из этого обстоятельства. Это мы увидим далее.
В нашу задачу не входит, да это и увело бы нас далеко в сторону от цели нашей истории, описание поместных или земельных (мюлькадарских) законов и обычаев, существовавших в Персии в целом и в Карабахе как персоподданной области, в частности. Отметим лишь, что в Карабахе, как и во всей Персии, земля являлась собственностью общины (эллига), но не в том смысле, что община должна была раздавать землю крестьянам в соответствии с числом членов каждой семьи. Каждый крестьянин являлся хозяином принадлежащей ему земли, он имел право продавать, отдавать в заклад или прикупать землю у соседа. В то самое время каждое село имело своего хозяина: им мог быть какой-либо мелик, хан или монастырь. Хозяин обладал лишь правом получать определенную часть урожая (чопбаши) крестьянина. Но он не имел права отбирать землю у одного крестьянина и передавать другому. Более того, если бы сам владелец захотел проводить сельскохозяйственные работы на земле принадлежащего ему села, крестьяне могли не позволить ему этого. У него были свободные земли, которые он обрабатывал.
Правом владения* деревнями в Карабахе обладали либо армянские мелики, либо армянские монастыри. Ханы вначале не имели ни деревень, ни частных поместий.

__________________________
* Говоря «право владения», мы имеем в виду лишь право на получение определенной части собранного урожая.
__________________________

Для подтверждения этого достаточно привести несколько фактов. Панах-хан, как известно нашим читателям, был первым, кто потеснил меликов и заложил основание магометанского ханства. Во всем Карабахе он не мог найти места, чтобы возвести крепость: место, где была расположена крепость Шуши, он купил у князя Варанды мелика Шахназара. Во всем Карабахе не было клочка земли, который он мог использовать для своего родового кладбища, и поэтому он приобрел у князей Хачена Хасан-Джалалянов Агдам (возле Аскерана), служащий и сегодня родовым кладбищем для его потомков.
Сын Панах-хана Ибрагим-хан, более могущественный, чем его отец, также не имел своих поместий: он не владел землей в Карабахе, хотя и считался правителем этой области. Для того, чтобы обеспечить своих наследников и братьев средствами к существованию, он купил у нухинских беков поместья за пределами Карабаха, в магале Барда. Из сказанного видно, что ханы были не владетелями, а правителями страны, назначенными Персией.
Исконными хозяевами страны были представители пяти армянских меликских домов, которые веками, из поколения в поколение, наследственно владели Карабахом.
Когда армянские мелики вместе со своими подданными, о чем рассказано в предшествующих главах, переселились в Грузию, Ширван и Гандзак, брошенными ими землями и селами, действительно, завладел Ибрагим-хан и заселил их мусульманами. Но когда спустя годы мелики вместе со своим народом вернулись, они изгнали мусульман и вновь стали хозяевами своих земель и деревень.
Однако поскольку часть беженцев осталась на чужбине и последние потомки некоторых меликских родов (например, джрабердских Мелик-Исраелянов и дизакских Мелик-Аванянов) были полностью уничтожены, то земли их остались без хозяев, и Ибрагим-хан завладел ими, то есть сам стал получать ту часть урожая, которую раньше получали прежние владельцы этих земель Он, помимо права на часть урожая, не обладал никакими правами ни над землею, ни над обрабатывающими ее крестьянами. Крестьяне были свободными подданными государства, а земля являлась собственностью сельской общины, как это показано нами выше.
Во времена преемника Ибрагим-хана Мехти-хана обстоятельства переменились. Хотя русские в это время уже овладели Карабахом, однако земельный вопрос и права хана еще не были определены. Русские, как было сказано выше, были слишком высокого мнения о роли хана. Используя это обстоятельство, Мехти-хан начал пользоваться большими правами, чем прежде.
И хан, и его окружение хорошо понимали, что времена их уже миновали, понимали, как преходяще и неустойчиво их положение, и поэтому спешили воспользоваться предоставившимися возможностями.
Мехти-хан начал щедро раздавать своим близким, родственникам и друзьям земли, села и поместья. Уверенность действиям хана придал сам князъ Мадатов, который как военно-окружной начальник был назначен русским правительством для надзора за деятельностью хана и поддержания порядка в недавно завоеванном крае.
О происхождении князя Мадатова мы подробно рассказали в одном из примечаний к главе XXXVI. Его отец, Мехрабенц Гюки, был простым крестьянином, жил в крепости Чанахчи (Аветараноц) и исполнял скромную должность в доме владетелей Варанды Мелик-Шахназарянов. Брат его матери сотник Петрос Мадатян был экономом в доме мелика Джумшуда Мелик-Шахназаряна. Князь избрал себе материнскую фамилию, звучавшую более благородно, и, отказавшись от прежнего имени Ростом, стал называться Валерианом Григорьевичем Мадатовым.
Так как свой княжеский титул в Санкт-Петербурге он получил благодаря свидетельству мелика Джумшуда Мелик-Шахназаряна (см. гл. XXXVI), то теперь, вернувшись со славой на родину — в Карабах, решил «отблагодарить» своих благодетелей Мелик-Шахназарянов, завладев их поместьями Мехти-хан подарил ему 15 деревень в Варанде с их обширными землями, границами и населением. Эти деревни являлись вековой вотчиной Мелик-Шахназарянов. Вся Варанда, как известно читателям, с древних времен находилась во владении Мелик-Шахназарянов.
В числе упомянутых 15 деревень была и Чанахчи (Аветараноц), где находились укрепления Мелик-Шахназарянов, дворцы мелика Хусейна I, мелика Баги и мелика Шахназара II. Князь Мадатов приказал разрушить дворец последнего и вместо него воздвиг новый. Когда у него спросили, почему он приказал разрушить дворец, князь со смехом ответил: «Когда мелик Шахназар строил этот дворец, я был еще мальчиком. Я перетаскал столько камней при сооружении этого дворца, что у меня до сих пор болит спина ».
Содержание дарственной грамоты Мехти-хана, согласно которой упомянутые 15 деревень были переданы князю Мадатову, само по себе свидетельствует о ее характере. Хан в своей грамоте заявляет, что поскольку предки князя Мадатова с давних времен владели упомянутыми 15 деревнями в Карабахе, а в отсутствие князя эти деревни были захвачены (кем?), то хан возвращает эти деревни князю в качестве законного наследства его предков и т. д.
Но общеизвестно, кто были предки князя. Всем также известно, владели ли они поместьями...
Об участии самого князя Мадатова в составлении этой дарственной можно судить по тому, что князь получил эти деревни с их жителями на правах крепостного владения. Но крепостного права ни в персидской, ни в турецкой Армении никогда не существовало.
Князь, хотя и родился в Карабахе, но, получив образование в высших дворянских кругах русских столиц, был воспитан в духе аристократии того времени. В России в то время существовало крепостное право, и крепостничество представлялось князю необходимостью, которую он пожелал ввести и в подаренных ему деревнях.
Понятно, что подобное чуждое и в то же время бесчеловечное новшество должно было вызвать, с одной стороны, недовольство крестьян, а с другой — протест наследников Мелик-Шахназарянов, ибо упомянтые поместья принадлежали их роду.
Но самое важное заключалось в том, что поведение князя Мадатова ослабило наследственные права. Всех владетельных меликов Карабаха и усилило влияние хана.
Естественно, что когда он в соответствии с дарственной хана получил 15 деревень, то вынужден был, дабы придать ей законный характер, в качестве местного военно-окружного начальника, поставленного для надзора за деятельностью хана, не только признать за ханом право распределять и дарить, но и склонить к признанию этого права русское правительство, которое было еще недостаточно осведомлено в местных делах. С другой стороны, он должен был стремиться к уничтожению владетельных прав меликов, признанию хана единственным хозяином и властителем края. Так он и поступил.
Следствием всего этого явилось то, что Мехти-хан начал лишать исконных владельцев (каковыми были армянские мелики, монастыри и армянский народ) их земель и раздавать их направо и налево своим родственникам и близким. Среди армянских меликов в это время уже не было таких значительных людей, которые могли бы протестовать против злоупотреблений хана и сообщить о них, куда следовало. А князь Мадатов, как говорится, смотрел сквозь пальцы на беззакония хана и позволял ему распределять земли, выдавать дарственные, тем самым придавая законную форму и своим приобретениям.
Каждый, кто имел возможность внимательно ознакомиться с бумагами, хранящимися у крупных или мелких владельцев поместий в Карабахе, обязательно должен был заметить, что все эти бумаги, за крайне редким исключением, составлены во времена Мехти-хана и заверены его печатью. И, наоборот, весьма редко можно встретить дарственную на какую-либо деревню или крупное поместье, относящуюся ко времени его предшественников — Панах-хана или Ибрагим-хана, — которые были могущественными людьми и под властью которых какое-то время находился весь Карабах.
Как уже было сказано, эти незаконные распределения совершались при Мехти-хане, когда русские овладели Карабахом и когда князь Мадатов был назначен местным военно-окружным начальником и обязан был надзирать за деятельностью хана.
О том, какие люди получали деревни и обширные поместья, свидетельствуют, например, следующие факты.
Братья Фараджулла-бек, Рахим-бек, Ибрагим-бек и Гасан-бек получили от Мехти-хана 8 деревень. Их отец (Угурлу) исполнял при Мехти-хане должность палача.
Сыновья погонщика мулов Мехти-хана Мурада — Вали-бек и Таир-бек — также получили несколько деревень.
Населенная армянами деревня Тех, насчитывавшая несколько сотен домов, принадлежала армянину мелику Григору. Из этой деревни на строительство крепостных стен Шуши был взят простой армянский крестьянин. И поскольку его принуждали много работать, он принял магометанство и стал называться Касым. Сын этого Касыма Ростом-бек стал экономом в доме Мехти-хана, а его сын Асат-бек получил от Мехти-хана в дар село Тех.
Рассказывают, что когда племянник Мехти-хана Джафар-Кули-хан заметил, с какой щедростью распределяются деревни Карабаха, он также составил список из 12 деревень, но поскольку его отношения с дядей не были хорошими, он передал этот список Мехти-хану через упомянутого эконома Ростом-бека с просьбой закрепить за ним перечисленные деревни. Ростом-бек составил дарственную на эти 12 деревень, заверил ее печатью хана и передал Джафар-Кули-хану. А последний через несколько дней стал сожалеть о том, что не включил в список и армянскую деревню Хнацах, которая расположена недалеко от крепости Шуши и могла служить ему для летнего отдыха. Он вновь обращается к посредничеству Ростом-бека. Эконом, в соответствии с персидским обычаем, на полях дарственной добавляет название деревни Хнацах, и передает ее хану на утверждение. Но Мехти-хан не может припомнить, чтобы он выдавал подобную дарственную племяннику, которого люто ненавидел. Он попросту разорвал бумагу и отбросил в сторону. Выяснилось, что документ этот впервые был представлен хану на утверждение в тот момент, когда он находился в состоянии опьянения...
Мехти-хан имел обыкновение употреблять ром в огромных количествах и редко бывал трезвым.
Таким образом, родственники, погонщики мулов и другие лица из окружения Мехти-хана вместе с титулом «бека» одновременно получали деревни, обширные земли и т. д. И все это было собственностью армянских меликов.
Но это самоуправство не могло продолжаться долго. Все знали, что русское правительство в конце концов поймет, что творится подлог, и положит конец произволу хана.
Знали и то, что у Мехти-хана, постоянно находящегося в состоянии опьянения, слабая память: он мог сегодня с легкостью отказаться от данного вчера обещания или документа. Поэтому воспользовавшиеся состоянием хана всячески пытались удалить его из Карабаха, чтобы полученные от него бумаги не утратили своей силы.
Мехти-хан был довольно робким человеком. Его со всех сторон стали запугивать тем, что русские хотят его убить, сослать в Сибирь и т. д. Говорят, что сам князь Мадатов также косвенно способствовал неуверенности хана.
В 1822 году Мехти-хан бежал в Персию*. Его побег стал поводом для нового похода персидского престолонаследника Аббас-Мирзы в Карабах и Гандзак в 1826 году, который причинил русским немало забот и во время которого армяне вновь продемонстрировали свою преданность.

__________________________
* Рассказывают, что хан бежал столь поспешно, что забыл свою печать у секретаря Мирза-Джамала, который использовал ее длительное время в отсутствие хана.
__________________________

XLIV

Летом 1826 года наследник персидского престола Аббас-Мирза во главе 80-тысячного войска вновь перешел реку Ерасх. Самонадеянный сын Фатх Али-шаха, первый попытавшийся ввести в персидской армии европейские порядки и мечтавший восстановить былую славу Персии, не мог, конечно, смириться с тем, что Закавказье, лучшая часть Персии, находится во власти русских.
В рядах его армии находились также карабахский Мехти-хан, шекинский Селим-хан и ширванский Мустафа-хан, которые вначале присягнули на верность русским, но затем предательски бежали в Персию и теперь пытались поднять мусульман Закавказья против них. В числе военачальников Аббас-Мирзы был и грузинский царевич Александр с несколькими грузинскими дворянами, которые возмущали терекемейцев Казаха, Борчалу и Шамшадина против русских.
Перейдя Ерасх и вторгшись в Зангезурский магал, Аббас-Мирза разгромил русский батальон, находившийся в селении Горис. Отсюда он стремительно вторгся в Карабах и полностью овладел им.
Для обороны Карабаха русские имели только 6 рот егерского полка под командованием полковника И. А. Реутта, имевшего штаб-квартиру в селении Чанахчи, принадлежавшего в это время князю Мадатову. С приближением персидских войск полковник Реутт вместе со своими солдатами оставил Чанахчи и едва сумел укрепиться в крепости Шуши.
Персы захватили Чанахчи, и Аббас-Мирза первым делом приказал разрушить дворец князя Мадатова, построенный в том же селе.
В предыдущей главе мы говорили, что князь Мадатов получил от Мехти-хана 15 деревень, в числе которых была и Чанахчи. Это красивейшее село было твердыней рода Мелик-Шахназарянов: здесь находились их древние дворцы. Князь Мадатов, разрушив эти дворцы, воздвиг на их развалинах новый дворец, славою которого наслаждался недолго...
Разорив Чанахчн, Аббас-Мирза двинулся к крепости Шуши и осадил ее. Передовой отряд под командованием его старшего сына Мамед-Мирзы Эмир-хана сардара* был послан в Гандзак: они овладели крепостью Гандзак, полностью разорили окрестные немецкие колонии, вышли к реке Шамхор и стали готовиться к походу на Тифлис.

__________________________
* Эмир хан сардар был зятем отца Аббас-Мирзы, Фатх Али-шаха.
__________________________

Все христиане Закавказья в ужасе ожидали повторения злодеяний Ага-Мамат-хана. Местное мусульманское население пришло в сильное волнение, оно готовилось примкнуть к персам, чтобы разгромить русских и восстановить в Закавказье персидское господство.
Князь Мадатов в это время находился на Кавказских Минеральных Водах, на лечении. Там получил он сообщение от главнокомандующего в Грузии генерала Ермолова об опасности, грозящей Закавказью. Забыв о своей болезни, генерал через два дня прибыл в Тифлис. Здесь он незамедлительно (10 августа) получил предписание принять под свою команду войско, готовящееся выступить против персов. Князь с радостью принял это назначение, ибо опасность угрожала его родине.
Оставим пока князя Мадатова и обратимся к событиям, разворачивавшимся в крепости Шуши.
Все попытки Аббас-Мирзы овладеть крепостью оказались безуспешными. Находившиеся при нем французские и итальянские инженеры тщетно применяли все свое искусство. Неприступную крепость взять было невозможно. Она выдержала 48 дней ужасающей блокады.
Но противник не смог овладеть крепостью не только потому, что она была укреплена самою природою. Этому помешала главным образом самоотверженность армян.
В крепости, помимо проживавших в ней, собралось множество армян из окрестных деревень. Здесь находились, как было сказано выше, всего 6 рот русских солдат под командованием полковника Реутта. О том, как действовали армяне, свидетельствует следующий небольшой отрывок из биографии князя Мадатова: «Ничто не могло поколебать горсти русских, которые, дружно соединясь с армянами, большею частию из имения князя Мадатова, с мужеством отражали на всех пунктах атаки и нападения неприятеля, в тридцать крат превосходнейшего в числе против гарнизона крепости, не снабженной в достаточном количестве ни продовольствием, ни огнестрельными снарядами, кои находились в Чанахчи, в штаб-квартире 42 егерского полка. Видя столь упорное сопротивление гарнизона и не надеясь покорить его силою, Аббас-Мирза старался ослабить его беспрерывными ночными тревогами и перестрелками... наконец, не достигнув и в этом успеха, начал обольщать различными обещаниями бывших в крепости армян и убеждать их отложиться от русских, но и в сем предприятии встретил единодушное и твердое сопротивление. Падение сей важной пограничной крепости имело бы для нас (русских) весьма вредные последствия, ибо, с покорением ее, Аббас-Мирза не имел бы причины остановить свое движение к Тифлису, куда мог достичь прежде, чем наши войска успели бы соединиться для защиты города. В Шуше деятельность была неимоверная. Количество пороха и пуль, приготовляемое ночью, выходило днем. Даже женщины и молодые девушки (армянки) оказывали храбрость и усердие, помогали на самих валах осажденным, подавали патроны. Много слышно рассказов и до сего времени о самоотвержении шушинских жителей»*.

__________________________
* «Жизнь генерал-лейтенанта князя Мадатова». Изд. второе. Санкт-Петербург, 1863, с. 115-116
__________________________

Приведем лишь один пример этой самоотверженности, красноречиво свидетельствующий о героизме карабахской женщины.
Как раз в тот день, когда армия Аббас-Мирзы осадила крепость Шуши, какаято бедная женщина со своик мужем отнесли мешок зерна на мельницу. Мельницы крепости Шуши находились в ущелье реки Каркар, возле села Хюнот. Тот, кто видел это бездонное ущелье, тот, кто видел эту узкую тропинку, ведущую по скалистым утесам к крепости, может представить, сколько мужества, крепости духа необходимо было проявить этой женщине, чтобы, взбираясь по этой дороге, не только спастись от персидских сарвазов, но и убить многих из них.
Когда женщина и ее муж, с мешком на спине, взбирались по скалам, внезапно перед ними появился отряд сарвазов. Муж бросил мешок и убежал. Жена же осталась на месте и начала забрасывать камнями сарвазов. Ей удалось свалить одного и отнять у него ружье и саблю. Затем, отбиваясь от сарвазов и таща за собой мешок е мукой, она поднялась к крепости, откуда наблюдали схватку и возгласами подбадривали ее. В итоге она не только спасла муку, необходимую для пропитания ее детей, но и по пути в крепость убила нескольких сарвазов.
До сих пор все шушинцы помнят имя этой женщины: звали ее Хатаи*.

__________________________
* По представлению полковника Реутта русское правительство назначило этой женщине пожизненную пенсию.
__________________________

Крепость Шуши с помощью армян оборонялась от многочисленного войска Аббас-Мирзы целых 48 дней. Эта приграничная крепость оказалась для него неодолимым препятствием на пути в глубь Закавказья. Если бы Аббас-Мирзе удалось овладеть крепостью, положение русских резко ухудшилось бы. Мехти-хан, этот возвышенный русскими и получивший от них чин генерала изменник, уже пбднял против русских все кочевые и полудикие племена. Помимо регулярной армии Аббас-Мирзы, через Ерасх переправились все кочевавшие вдоль русских границ разбойничьи племена, как, например, шахсевены, карадагцы, готовые к разбою и грабежу.
Но Шуши оборонялась.
В это же время передовой отряд Аббас-Мирзы под командованием его старшего сына Мамед-Мирзы и Эмир-хана сардара, овладев Гандзаком, достигли реки Шамхор, намереваясь выступить оттуда в Тифлис.
Уже 4-го августа русский отряд выступил из Тифлиса, чтобы остановить продвижение противника. Вначале князя Мадатова не было с ними: он спешно догнал у Красного моста порученные его командованию части и, не мешкая, направился в Гандзак.
У реки Загам князь Мадатов встретил грузинского царевича Александра, который вместе с 2000 персидского войска и несколькими грузинскими дворянами намеревался проникнуть в Нухинскую провинцию, чтобы поднять лезгин и тамошних мусульман против русских. Князь Мадатов с небольшим конным отрядом атаковал Александра. После кратковременной схватки грузинский царевич вынужден был отойти в горы Шамхора.
Успешно разбив авангард неприятеля, князь Мадатов в начале сентября вышел к реке Шамхор, на правом берегу которой в боевом порядке его ожидали главные силы персов. Их было свыше 10000, не считая тюрков Казаха и Шамшадина, которые в огромном количестве присоединились к персам. Этой пестрой толпой командовал Эмир-хан сардар, зять шаха и один из его лучших военачальников. Здесь же был и старший сын Аббас-Мирзы.
Под командованием же князя Мадатова находились 2 батальона, 2 роты и 4 орудия. Но уверенные действия храброго и опытного полководца привели к разгрому превосходящих сил противника.
Его грозного имени, ставшего среди мусульман легендарным, было достаточно, чтобы устрашить врага. Князь Мадатов умело прибегал и к военным хитростям, поражавшим воображение восточного человека. Подобно героям Гомера, построившим деревянного коня для захвата Трои, князь Мадатов соорудил большую телегу, которую, подобно адской машине, медленно тащили впереди армии. Из телеги грохотали размещенные на ней пушки. Испуганному противнику казалось, будто огромное чудовище непрестанно изрыгает из пасти огонь и снаряды.
Персы потерпели сокрушительное поражение. Их главнокомандующий Эмир-хан сардар был убит во время сражения, а сын Аббас-Мирзы Мамед-Мирза первым бежал с поля боя. Вслед за ним бежали побежденные сарвазы, бросив на берегу реки Шамхор все свое боевое снаряжение.
Князь начал преследовать противника, дабы он не успел нанести вреда проживавшим в Гандзаке армянам. 4 сентября он достиг стен Гандзака. Армянское население города торжественно встретило его, поздравляя со славной победой. Народ пел песни, уже сложенные в его честь.
Победа под Шамхором уберегла Гандзак от злодеяний неприятеля* и несколько успокоила взбудораженных мусульман**. Но главное было впереди: крепость Шуши еще была осаждена войсками Аббас-Мирзы, к которым присоединились бежавшие из-под Шамхора персы.

__________________________
* Один из военачальников Аббас-Мирзы по имени Назар Али-хан, с 1500 сарбазами был оставлен для защиты крепости Гандзак. Этот злодей уже был готов начать резню армян, но, прослышав о победе князя Мадатова под Шамхором, вынужден был бежать и оставить Гандзак.
** Персы прибегали к любым средствам, чтобы возбудить местных мусульман. Один из духовных предводителей Персии, называвший себя имамом Хусейном, убеждал их, что благодаря его молитвам пули русских не смогут причинить им вреда. Князь Мадатов приказал схватить и казнить этого фанатика.
__________________________

Князь Мадатов уже собирался отправиться на помощь Шуши, когда неожиданно был получен приказ генерала Паскевича (1) (который в это время прибыл в Тифлис) ждать его в Гандзаке.
11 сентября Паскевич прибыл в Гандзак и принял командование над войсками.
«В ночь на 13-е сентября явились из персидского лагеря два армянина, из коих один был у Аббаса-Мирзы переводчиком русского языка и некогда служил в доме князя Мадатова. Они настоятельно требовали, чтобы их к нему допустили, и сообщили ему, что персияне, оставив за Тереком все тяжести, уже перешли реку Куракчай и подвигаются вперед, чтобы внезапно атаковать наши войска. Князь Мадатов немедленно донес о сем генерал-адъютанту Паскевичу, от которого и были отданы все нужные на сей случай приказания»*.

__________________________
* «Жизнь генерал-лейтенанта князя Мадатова», с. 116.
__________________________

И действительно, после поражения под Шамхором Аббас-Мирза, оставив часть своих войск под Шуши и взяв с собой 15000 регулярной пехоты и 20000 кавалерии при 26 орудиях настолько продвинулся вперед, что находился в 7 верстах от города Гандзак. И русские вряд ли узнали бы о его продвижении, если бы не два вышеупомянутых армянина, состоявших на службе у Аббас-Мирзы.
Русские силы под Гандзаком состояли только из 6 батальонов пехоты и трех кавалерийских полков, имевших при себе 24 орудия. Такая несоразмерность в силах принудила их вести только оборонительные действия. Подобную тактику решил избрать и генерал Паскевич. Но князь Мадатов, хорошо знакомый с неприятелем, убедил его, что, дав время противнику, они позволят ему еще более умножить свои силы с помощью местных мусульман. Кроме того, он объяснил Паскевичу, что в войне с азиатами исход дела решает не численность войска, а смелость и решительность натиска.
Решили начать сражение. В битве под Гандзаком так же, как и под Шамхором, ярко проявился полководческий талант и воинские достоинства князя Мадатова.
Аббас-Мирза был сокрушен. Персы отступали столь стремительно, что бросили на поле боя и в пути все свое снаряжение. 15-го сентября Аббас-Мирза, а 17-го его разбитая армия отошли за Ерасх. Князь Мадатов преследовал бегущего неприятеля вплоть до персидской границы.
С отступлением противника вопрос осады крепости Шуши решился сам собой. Князь Мадатов поспешил туда, чтобы ознакомиться с обстановкой в городе. На расстоянии нескольких верст от города его встретили полковник Реутт и армянское духовенство, сопровождаемые огромной массой народа. Даже дети и женщины радостными возгласами приветствовали своего освободителя.
Здесь он узнал, что враг не только сжег до основания принадлежащее ему селение Чанахчи, но полностью уничтожил шесть окрестных деревень. Персы уничтожали все, что не могли взять с собой.
Но разграбленный Карабах еще находился в волнении. Мехти-хан продолжал подстрекать мусульман к неповиновению, призывал их покинуть Карабах, переправиться на другой берег Ерасха, в персидские пределы, и оттуда совершать набеги.
Князь Мадатов должен был предстать перед жителями Карабаха, ибо персы распространили ложный слух, будто он погиб в бою.
Однако у него не было войск, так как находившиеся под его командованием отряды в это время были переданы генералу Паскевичу. И вновь на помощь пришли верные и послушные армяне. Вскоре были организованы отряды добровольцев, вместе с которыми князь Мадатов носился по всему Карабаху и повсюду гасил возбуждаемую Мехти-ханом смуту.
С помощью армян князь успокоил мусульман. Их неверность вскоре была забыта, была забыта и самоотверженность армян. Но этим дело не ограничилось. Вскоре князь начал льстить и заигрывать с мусульманами, подобно тому как несведущие в педагогике родители дают капризным детям различные обещания и сладости, лишь бы те замолчали и вели себя послушно, но они в результате становятся еще более наглыми. Так поступали с мусульманами, а об армянах говорили: «Они — свои...».

__________________________
(1) Паскевич, Иван Федорович (1782-1856) — русский военный деятель, граф Эриванский, князь Варшавский, генерал-фельдмаршал. Участвовал в русско-турецкой войне 1806-1812 гг., в отечественной войне 1812 г Фаворит Николая I. С марта 1827 г. — главнокомандующий Отдельным Кавказским корпусом.
__________________________

XLV

Кто же были эти двое армян, которые перед битвой в Гандзаке покинули лагерь Аббас-Мирзы, прибыли к князю Мадатову и сообщили ему исключительно важные сведения о действиях персов? Их имена нам неизвестны.
Нам известно только имя одного молодого армянина, который в это время оставил службу у Аббас-Мирзы и явился к князю Мадатову. Но прежде чем рассказать о нем, мы считаем необходимым кратко остановиться на отношении Аббас-Мирзы к своим подданным - армянам и на положении армян в Персии в то время вообще.
Аббас-Мирза, персидский престолонаследник, был одновременно наместником значительной части Персии — Атрпатакана. Атрпатакан был заселен преимущественно армянами и другими христианами, в частности, айсорами-несторианами (1). Атрпатакан граничил с теми персидскими провинциями, часть которых русские уже заняли, а остальные стремились занять. Река Ерасх должна была стать рубежом между двумя государствами.
Аббас-Мирза хотя и не был столь выдающимся полководцем, как Надир или Ага-Мамат-хан, тем не менее был умным политиком и хорошим правителем страны. Он принадлежал к числу тех деятелей, которые умеют из всего извлекать выгоду. А в армянах он видел силу, необходимую для благосостояния Персии. Поэтому он начал постепенно возвышать армян, предоставлять им широкое поле деятельности и различные привилегии. По его милости к армянам благоволил и его отец, добрый и гуманный Фатх Али-шах, в царствие которого армяне в Персии жили совершенно счастливо.
Подобно великому шаху Аббасу, который для развития торговли в Персии организовал в Исфахане армянские торговые общества и вкладывал свои личные средства в их предприятия, так и Аббас-Мирза имел своих армян-торговцев, использующих его капитал.
Для того, чтобы оградить армянское население страны от беззаконий мусульманских правителей, он поднял значимость армянских меликов, дал им широкие права, назначил им жалование и т. д.
Понимая, что армянский народ тесно связан со своей церковью и церковнослужителями, он не только сдерживал религиозные преследования, но и всячески поощрял и ободрял христиан. Он посещал армянскую церковь, присутствовал на армянских религиозных празднествах, чтобы на собственном примере показать, что религиозные убеждения армян достойны высокого уважения. При нем вновь начали звонить колокола на армянских церквах, что ранее было запрещено.
В то время епископ Атрпатакана Исраел был близким другом Аббас-Мирзы. Он назначил епископу значительное содержание и, кроме того, передал в собственность духовного управления поместья, доходы от которых должны были обеспечить его существование*.
Для обеспечения повседневных нужд армянских монастырей Атрпатакана каждому из них в вечную собственность было передано по одной деревне с ее жителями, землями и границами. Эти деревни он освободил от дворцовой подати, так что вместо правительства сам монастырь имел право взимать не только часть урожая, но и дворцовый налог**.
Тавриз был стольным городом Аббас-Мирзы. Желая облегчить положение армянского населения этого города, он освободил его от всех налогов. Эту привилегию тавризские армяне сохраняют и сегодня, в то время как их соседи — мусульмане платят налоги.
Было бы слишком долго рассказывать здесь о том, как милостиво относился Аббас-Мирза к армянам и как улучшил положение этого народа, наделяя его различными благами. Но следует сказать о том, что во всем этом Аббас-Мирза преследовал свои политические интересы. Он использовал все средства, чтобы теснее привязать армян к Персии и охладить их симпатии к русским. Во всяком случае, каковы бы ни были его политические цели, но его благорасположение к армянам было совершенно искренним***.

__________________________
* В то время резиденция армянского духовного управления Атрпатакана находилась в селе Хавтеван провинции Салмаст, и ему были выделены земли именно этого села. Но в дальнейшем епархиальные начальники из алчности продали все.
** В Атрпатакане имеются три знаменитых монастыря: монастырь св. Первомученика, расположенный на берегу реки Ерасх, недалеко от Старой Джуги; монастырь апостола Фаддея в области Маку и монастырь апостола Варфоломея в области Ахбак. Эти монастыри еще сохраняют пожалованные Аббас-Мирзой поместья, но из-за беспомощности духовных властей находятся в жалком состоянии.
*** Доказательством этой искренности является и то, что во время переселения армян из Персии в Россию в 1827-1828 годах он приложил все усилия, чтобы помешать этому. Но русские штыки, Нерсес и Лазарян свели на нет все его усилия, и более 40000 армян переселились в Араратскую область и другие места.
__________________________

Аббас-Мирза и его предшественники ценили в армянах не только достоинства хороших земледельцев, торговцев и ремесленников, но и военный талант и административные способности. В его время, да и до него, многие армяне не только достигали высоких воинских званий, но занимали должности правителей многих провинций, играли важную роль в дипломатии, управляли государственной казной и даже шахским гаремом (2).
Мы расскажем лишь об одном из служивших при Аббас-Мирзе армянине, деятельность которого имеет отношение к нашей истории и который, вероятно, был одним из тех двух армян, о которых упоминает русский биограф князя Мадатова. Этого смельчака звали Асри-бек Байиндурян, или Бахатурян.
В нашей истории мы стремились рассказать не только о представителях знатных родов, но и о героях, вышедших из глубин народа, воплощающих его силу и дух, таких, как Дали-Махраса (вардапет Аваг), Тюли-Арзуман, Чалаган-юзбаши, мелик Вани и им подобные. Одним из таких людей был и Асри-бек Байиндурян, который, оставив службу у Аббас-Мирзы, явился к князю Малахову и вместе с ним совершил множество доблестных деяний.
Предок Асри-бека Байиндур, или, как его называли персы, Бахатур, еще во времена шаха Султан Хосейна перебрался из Сюника в Персию и, поступив на службу к персам, стал одним из храбрейших и известнейших военачальников шаха. Затем, разочаровавшись в Персии, переехал в Грузию, присоединился к Давид-беку и, вернувшись в свое отечество, стал одним из руководителей Сюникского восстания. Он один из героев нашего романа «Давид-бек», князь Байиндур, называвший себя «батман-клыч» персидского шаха (3).
Асри-бек — один из внуков этого Байиндура. Предания о героических подвигах деда хранились в семье, и Асри-бек, воодушевленный рассказами о деде, еще в юношеском возрасте оставил Карабах, уехал в Персию на поиски своего счастья. Смелому, стройному юноше удалось во время скачек привлечь к себе внимание Аббас-Мирзы, и он стал одним из адъютантов наследника престола. Затем, достойно проявив себя во многих сложных ситуациях, он еще более возвысился в глазах Аббас-Мирзы.
Во время похода в Карабах Асри-бек состоял в отряде телохранителей наследника престола. Аббас-Мирза поручил ему особо опасное задание, которое мог доверить только близкому человеку. Для того чтобы поднять закавказских мусульман против русских, Аббас-Мирза подготовил обращение к различным ханам, бекам и другим влиятельным лицам и поручил ловкому Асри-беку доставить это обращение адресатам. Он должен был совершить длительный путь через Талыш, Баку, Дербент, Ширван и Шеки в Дагестан. Но Асри-бек, предпочтя интересы русских христиан интересам персов, изменил своему господину. Он направился прямо в Гандзак и вручил порученные ему бумаги князю Мадатову. Каково было значение подобного поступка во время войны — понятно само собой. Кроме того, Асри-бек был одним из приближенных Аббас-Мирзы и ему были известны многие военные секреты персов, их сильные и слабые стороны, замыслы наследника и т. д. Обо всем этом он сообщил князю Мадатову в тот момент, когда персидское войско находилось в 7 верстах от Гандзака, а генерал Паскевич и князь Мадатов, находившиеся в Гандзаке, не имели об этом представления. Нашим читателям известно, как закончилось сражение под Гандзаком. В результате этой победы князь Мадатов и генерал Паскевич освободили все Закавказье.
Князь Мадатов зачислил Асри-бека в отряд своих телохранителей, дав ему щедрые обещания. Фаворит персидского наследника стал важным оружием в его руках.

__________________________
(1) Айсоры-несториане — ассирийцы, принадлежащие к христианскому течению, основанному в Византии Несторием, константинопольским патриархом в 428-431 гг, утверждавшим, что Иисус Христос, будучи рожден человеком, лишь впоследствии стал Сыном Божьим (мессией). Осуждено как ересь на Эфесском соборе 431 г.
(2) В примечании Раффи перечисляет около 40 имен видных деятелей армянского происхождения, занимавших в то время в Персии должности вали (наместников), правителей шахского дивана, придворных врачей, послов, телохранителей и т д.
(3) Персидский шах за невиданную силу наградил князя Байиндура титулом «батман-клыч», что означало «храбрец, носящий саблю весом в один батман» (около 50 кг).
__________________________

XLVI

Для того, чтобы держать персов в постоянном страхе, необходимо было нанести им удар на их же территории. С этой целью в первых числах декабря 1826 года князь Мадатов получил от генерала Ермолова секретное предписание совершить экспедицию за Ерасх.
Зимняя экспедиция в незнакомую и лишенную хороших дорог страну вряд ли принесла бы князю Мадатову успех, если бы его не сопровождал такой искусный проводник, как Асри-бек. Этот молодой человек, долгое время проживший в Персии, был прекрасно знаком как со страной, так и с обычаями ее населения.
Князь имел с собой только один батальон 42-го егерского полка и карабахское ополчение, состоящее из армянской пехоты и конницы. 28 декабря он уже находился возле Худапиринского моста, который служил в этом месте единственной переправой через Ерасх. Здесь он соединился с отрядом полковника Мищенко. Однако использовать мост для переправы не удалось, так как персы разрушили несколько опор. Несмотря на сильный холод, войско переправилось через Ерасх по пояс в воде.
На персидской стороне их никто не встретил, и они двинулись через Дилаюртское ущелье к реке Самбур. В это время года здесь зимовали вместе со своими стадами различные кочевые племена — шахсеваны, шахахины, аджалибцы и др. Они изредка производили набеги на Карабах и другие недавно завоеванные русскими провинции и грабили их. Первым делом князя Мадатова было наказать их, поступая с азиатскими разбойниками по-азиатски. Внезапно атаковав их зимовья, он отбил у них до 20000 баранов, множество верблюдов, лошадей и другого скота.
Вступив в Мишкинскую провинцию и воспользовавшись наивностью местных шахсеванов, князь распустил слух, будто он намеревается двинуться в Талышское ханство. Шахсеваны, обманутые слухами, позволили пройти через их земли. Но князь вместо того, чтобы идти в Талышское ханство, стремительно ударил по мирным зимовкам шахсеванов и после жестокого избиения захватил у них 2000 верблюдов, 10000 коров и волов, 60000 баранов.
Повсюду сея страх, князь вступил в Лори — главный город Мишкинской провинции, — где был встречен местным ханом, молящим о пощаде. Здесь он принял у представителей мусульман присягу на верность российскому императору, хотя и не полагался на клятву, вырванную силой оружия.
Оставив в Лори один батальон пехоты и 600 казаков, князь с остальными силами двинулся к Ахару — главному городу Карадага. По пути, в селении Насир-Абад, к нему явились посланцы хана Карадага, которые также заявили о своей покорности. Здесь встретило его и армянское духовенство Карадага вместе со своими меликами и танутэрами, которые также выразили свою покорность. Князь оставил их при себе, и 6-ого января они вместе отпраздновали под гром пушек Святое Рождество и Крещение Господне. Но когда русская армия покинула Персию, армяне жестоко поплатились за эту благосклонность.
7-ого января князь находился в 17 верстах от Ахара. Сюда к нему прибыли старейшины города и заявили о своей покорности. Князь не пошел далее Ахара и 9-ого числа того же месяца вернулся в Карабах.
Эта экспедиция была предпринята, как уже отмечалось, в самое суровое и опасное время года. Но имея при себе такого ловкого и смелого проводника, как Асри-бек, русские смогли избежать многих препятствий и неприятностей.
Эта экспедиция имела те последствия, что князю удалось устрашить соседние племена, а также собрать необходимые сведения о внутреннем положении Персии, которые были сообщены графу Дибичу (1), находившемуся тогда в Тифлисе. Экспедиция принесла и материальные выгоды: князь захватил огромную добычу. Часть этой добычи он распределил между армянскими добровольцами, которые ничего не получали от русского правительства, а остальную часть оставил для нужд русской армии. 2000 верблюдов были употреблены для перевозки тяжелой поклажи во время русско-персидской войны 1827 года.
Новая русско-персидская война началась весной 1827 года. Еще 17-ого марта генерал Ермолов поручил князю Мадатову командование отдельным отрядом и приказал подготовиться к весенней кампании. Недостаток войск он должен был восполнить добровольцами из Карабаха. Сбор добровольцев, среди которых большинство составляли армяне, был проведен князем в сжатые сроки.
Еще до прибытия к нему ожидаемых войск, князь Мадатов вместе с добровольцами и небольшим отрядом регулярных войск первым предпринял наступательные действия, 18-ого апреля он уже прибыл к Худапиринскому мосту, который на сей раз был полностью разрушен персами. По случаю весеннего разлива реки переправа оказалась невозможной. Около 5000 персов ожидали на противоположном берегу реки. Под их обстрелом сделано было мостовое укрепление. В первый же день удалось рассеять персидское войско и вступить на правый берег Ерасха. Но на этом закончилось участие князя Мадатова в русско-персидской войне 1827 года.
22-ого апреля было получено от генерала Паскевича указание о сдаче отряда князя Мадатова генерал-майору Панкратьеву (2).
Опечаленный, с разбитым сердцем возвратился князь в Карабах. Не останавливаясь в своем имении, он лишь издалека взглянул в последний раз на свою отчизну и отправился в Тифлис.
Высказываются различные предположения по поводу столь неожиданного отзыва князя, но все они нуждаются в уточнении. Скажем только, что он пробыл в Тифлисе пять месяцев в совершенном бездействии, пока не получил позволения отправиться в Санкт-Петербург.
Еще до завершения русско-персидской войны, 14-ого апреля 1828 года началась русско-турецкая война. Князь Мадатов был назначен командиром пехотного корпуса, готовившегося к переправе через Дунай. В этой войне, как и следовало ожидать, он прославил себя новыми победами. Но еще до окончания войны заболел и 4-го сентября того же года умер в своем лагере у стен Шумлы. Его тело было торжественно внесено в крепость и предано земле в усыпальнице церкви Св. Победоносца Георгия*. На его похоронах присутствовали даже турецкие офицеры и множество мусульман, которых он не раз обстреливал.

__________________________
* Впоследствии с высочайшего соизволения прах князя Мадатова был перевезен его супругою в Россию и захоронен в Александро-Невской лавре.
__________________________

«Судьбою определено было князю встретить тихий конец на земле неприятельской, свидетельнице его подвигов в юношеских летах и его блистательных дел в летах мужества. Нелицемерная горесть сподвижников и глубокое почтение побежденных врагов сопровождали его гроб.
И то лестно! И то награда за жизнь трудов и сражений!
Обращая взор на пройденный им путь, на его дела, характер и память, им оставленную, смело можем выразить следующее о нем мнение: природа создала его воином. Несмотря на недостаток просвещения, будучи одарен необыкновенно ясным и сметливым умом, силою воли и решительностью, он заменял светлою и быстрою догадкою те познания, которые другим едва доставляет наука. Верность взгляда никогда ему не изменяла, ни при избрании военной позиции, ни при осмотре сил у позиции неприятеля. Ясность его соображений часто удивляла даже тех, которым она уже была знакома. Самый поверхностный осмотр нового для него края был достаточен, чтобы доставить ему совершенное познание местностей. Несколько встреч с противником новым, и он уже постигал его характер. Никогда не ошибался он, назначая точку, где следует дать отпор неприятелю или где следует нанести ему удар. Минута же решительного движения, — всегда им наперед угаданная, находила его всегда готовым.
Но верность взгляда и соображений, ясность ума и догадки встречаются во многих полководцах и остаются бесполезными. Они достаточны для советника, недостаточны для вождя. Мадатов соединял с ними другие важнейшие качества: личную храбрость, которая не бледнела ни перед какой опасностью, ледяное хладнокровие, которое не смущалось никакою неожиданностью, и, что всего реже, — то нравственное мужество, которое не пугается никакой ответственности. В решении смелый, он был необыкновенно быстр в исполнении своих намерений, и эта быстрота, величайшая сила в деле войны, отличительная черта ее гениев, Наполеона и нашего Суворова, была верною порукою в успехе всех предприятий князя Мадатова. Изумленный ею неприятель, несмотря на превосходство сил, на выгоды местности или оружия, терял и возможность ими пользоваться, и время, нужное для соединения своих масс, и ту самоуверенность, без которой успех невозможен.
Эти выводы невольно представляются уму при рассмотрении постоянных успехов князя Мадатова против сил несравненно превосходных, важных последствий, достигнутых им с весьма ограниченными средствами, необыкновенно малой потери, понесенной войсками его в самых блистательных победах. В молодости веселый нрав приобрел ему любовь товарищей; с подчиненными он был ласков; при соблюдении строгой дисциплины, любил солдат, имел о них всегдашнее попечение, воспламенял их дух, обхождением возвышал их нравственную силу, и тем вселял в них к самому себе ту доверенность, которая ведет к успехам. Счастливый во всех своих предприятиях, он верил своему счастью, и оно никогда ему не изменяло. Эту веру в свою звезду часто замечали в великих полководцах. Поверхностные наблюдатели смеются над ней, более глубокомысленные уважают ее, ибо в ней соединяются и истинная сила, и чувство силы. Прибавим, что он верил в душу русского солдата и в сочувствие его с начальником, и от того под его начальством войска шли весело, говоря: «Мы знаем, что с ним ни один человек даром не пропадет».
С капитанского чина князь Мадатов брал грудью все отличия, все награды так говорил он сам и так скажут все, знавшие его службу.
Он жил и умер, как верный сын отечества, неизменный в преданности к своему Государю, в постоянной заботливости о славе России»*.

__________________________
* «Жизнь генерал-лейтенанта князя Мадатова», с. 188-191.
__________________________

Мы, со своей стороны, добавим, что Карабах может гордиться тем, что дал России подобного героя, но сожалеем, что он не сумел завоевать любовь своей отчизны.
Князь Мадатов не оставил прямых наследников. После кончины мужа княгиня прибыла в Карабах, чтобы раздать его обширные поместья близким и дальним родственникам и самой получить причитающуюся ей долю. Но между наследниками и супругой князя возникли разногласия, и княгиня, опечаленная, возвратилась в Санкт-Петербург и все 15 деревень передала в собственность двора, получив значительную сумму. Наследники не получили удовлетворения.

__________________________
(1) Дибич-Забалканский, Иван Иванович (Иоганн Карл Фридрих Антон, 1785-1831) — генерал-фельдмаршал (1829). С 1823 г начальник Главного штаба и управляющий квартирмейстерской частью (1824). Во время русско-турецкой войны 1828- 1829 гг. фактически руководитель военными действиями, с февраля 1829 г. — главнокомандующий.
(2) Панкратьев, Никита Петрович (1788-1836) — генерал-адъютант (генерал-лейтенант), участник русско-турецкой войны 1806-1812 гг., отечественной войны 1812 г. и заграничных походов. В 1827 г. был назначен командиром Второй бригады 20-й пехотной дивизии, с которой принял участие в войне с Персией. С 1828 г. начальник 20-й пехотной дивизии. В русско-турецкой войне 1828-1829 гг. с особым отрядом занял Баязетский пашалык. Управлял Эрзерумской областью до эвакуации русских войск. В 1830 г. — начальник штаба Отдельного Кавказского корпуса, а в 1831 г. — командующий войсками в Закавказье.
__________________________

* * *

Русско-персидская война 1827 года завершилась победой России: река Ерасх была признана границей между двумя государствами, и все персидские ханства, расположенные на левом берегу этой реки, стали русскими владениями.
Россия потребовала от Персии контрибуцию и, что самое главное, переселила из Персии 40000 армян и заселила ими завоеванные территории.
Правление персидских ханов, а также армянских меликов закончилось. И наследники армянских меликов отныне думали только о том, как бы поступить на русскую службу, получить должность и отличия. Косвенной выгодой от этого стало то, что потомки меликов, находясь на русской службе и ознакомившись с русскими законами и влиятельными лицами, сумели вернуть некоторую часть наследия своих предков.
Но остался невыясненным один вопрос: почему наследники армянских владетельных меликов считались родовыми дворянами, а не потомками княжеских родов, в то время как дома пяти меликств Хамсы имели истинно княжеское происхождение?

 

Введение   Главы 1-14   Главы 15-34   Главы 35-40   Главы 41-46
Послесловие   Словарь

 

Дополнительная информация:

Источник: Раффи «Меликства Хамсы» - классический труд по истории Арцах-Карабаха (1600-1827 гг.). Перевод с армянского Л. М. Казаряна. Издательство «Наири», Ереван, 1991г.

Предоставлено: Вреж Атабекян, Андрей Арешев
Отсканировано: Вреж Атабекян, Андрей Арешев
Распознавание: Андрей Арешев, Анна Вртанесян
Корректирование: Анна Вртанесян

См. также:

Анаида Беставашвили о книге Бориса Баратова «Разоренный край. Путешествие в Карабах»

Борис Баратов, повторяя маршрут знаменитого путешествия Раффи по Карабаху, взял себе в надежные путеводители книгу выдающегося армянского писателя "Пять княжеств" (Меликства Хамсы)

Design & Content © Anna & Karen Vrtanesyan, unless otherwise stated.  Legal Notice